Т.М. Ушакова и Т. Мор. К числу тех краж, которые совершены «после Горелова», сенсационное исчезновение «Утопии» Т. Мора 1516 года издания.

«Утопия» – это не книга. Книгой она была. Сейчас «Утопия» – это книжный памятник, памятник цивилизации. «Документ данной категории требует особого режима использования – обеспечения непрерывного визуального контроля со стороны библиотечного персонала за использованием документа, наличия особых правил документирования выдачи», – утверждает Е.А. Ястржембская, первый зам. директора ГПИБ (историческая библиотека). Так считают и должны считать ответственные руководители библиотек.

Поразительно, но руководители ГОПБ чуть ли не гордятся тем, что у них украли «Утопию» Т. Мора. Вопиющее проишествие преподносится как результат безответственного отношения большого количества людей к ГОПБ, а не как ЧП, случившееся в ней самой.

В солидных библиотеках, имеющих отделы редких книг, как и говорит об этом Е.А. Ястржембская, установлены специальные правила обслуживания читателей, гарантирующие сохранность фондов. Бывший заместитель Министра культуры, которая в официальном письме утверждает, что таких правил не существует, либо не знает о них (?), либо намеренно вводит в заблуждение тех, кто этим интересуется. В том, что такие правила есть, нетрудно убедиться.

Одна из лучших библиотек страны – Государственная публичная библиотека им. М.Е. Салтыкова-Щедрина (ныне РНБ) – известна не только своими фондами, но и нормативной базой, позволяющей этими фондами пользоваться. Весь накопленный страной опыт был систематизирован этой библиотекой и в 1984 году обобщен в выпуске «Организация и хранение фондов». Специальный сборник имел название «Обеспечение сохранности библиотечных фондов. Положения, правила, инструкции».

В разделе «Правила хранения редких и особо ценных изданий и экземпляров» находим такие требования:

«3.6. Редкие и ценные издания в общие и научные читальные залы не выдаются. Для выдачи их читателям отводят отдельные помещения, в которых они используются в присутствии и под наблюдением сотрудника.
ПРИМЕЧАНИЕ: При приеме требования у читателя на редкие издания библиотекарь должен выяснить возможность их замены копиями.
3.7. Редкие и наиболее ценные издания за пределы библиотеки не выдаются. Запросы на них удовлетворяются копиями». (Выделено мною. – В.Ж.)

Может быть, такую заботу о ценных книгах проявлял «тоталитарный режим». Но, как известно, в наше время Российская государственная библиотека Министерством культуры Российской Федерации определена как Всероссийский методический центр по организации в стране библиотечного дела. На основе действующих стандартов, требований Минфина, Минкультуры и других ведомств она разрабатывает методические указания. Эти указания другие библиотеки используют для разработки собственных нормативных актов, в том числе – правил пользования редкими, особо ценными и другими книгами.

Не берусь судить, нужно ли такие правила утверждать приказом по Министерству культуры РФ. В советское время утверждали. С моей точки зрения, не помешало бы и сейчас, поскольку правила не только помогают обслуживать читателей, но и повышают ответственность сотрудников библиотек за сохранность фонда. Если эти цели перед собой не ставить, то можно обойтись и без правил…

РГСУ – университет молодой. И также молода его научная библиотека. За 12 лет библиотечные фонды Университета приблизились к 1,5 млн. экземпляров. Наши работники внимательно изучают опыт организации библиотечного дела. В основу университетской нормативной базы мы положили не только методические указания РГБ, но и документы Государственной публичной исторической библиотеки России, где правила пользования редкими книгами есть.

Почему таких правил нет в ГОПБ, вопрос, конечно, интересный…

Если заботиться о сохранности фонда, то книги, изданные в средние века, выдавать следует в исключительных, редчайших случаях. В библиотеках мира они, как правило, не выдаются вообще. Такие сокровища хранятся как музейные экспонаты и могут быть частью экспозиции на выставках уникальных и бесценных книг. В других случаях соблюдаются очень строгие правила: книгу можно получить по читательскому билету; пользоваться ею разрешается не в общем зале, а только в читальном зале отдела редких книг; выдаваемая книга записывается в отдельный журнал выдачи с указанием даты, автора, названия, инвентарного номера, фамилии сотрудника, выдавшего издание. О выносе книги не может быть и речи. И еще одно: сотрудник, дежурящий в зале, обязан там находиться с момента выдачи постоянно.

В случае с «Утопией» Т. Мора произошло нечто, не имеющее объяснения. Какие слова нашел читатель для доказательства того, что его познавательные потребности может удовлетворить только изданная в 1516 году на латинском языке книга? Почему его не устраивало издание на русском языке, имеющееся и в ГОПБ, и в любой библиотеке, начиная с сельской? Почему заявку на такую книгу приняли от человека, не являвшегося постоянным читателем Библиотеки? Оказалось, что и читателем он стал по подложному паспорту. Возникает вопрос: а кто обслуживал читателя? Наивная девочка, не имеющая опыта? Пожилая женщина, утратившая профессиональные навыки? Нет: женщина в расцвете сил, зав. отделом редкой книги Т.М. Ушакова! Татьяна Михайловна сформировалась как авторитетный специалист в библиотеке ИМЛ при ЦК КПСС. Сама не раз составляла инструкции о правилах пользования фондом редкой книги. С 1993 года заведует отделом в ГОПБ. Тогда почему Т.М.Ушакова не потребовала от читателя официального письма с обоснованием необходимости прочесть «Утопию» Т. Мора именно на латинском языке? Почему, как этого требует инструкция, не заменила книгу, изданную на латинском языке в 1516 году, работой Т. Мора, переведенной и изданной на русском? Почему, выдав книгу читателю, которого она видела второй раз, Т.М. Ушакова «на короткое время покинула читальный зал», а «вернувшись, … не обнаружила ни читателя, ни книги». Что подвело Татьяну Михайловну – халатность или марксистско-ленинская дисциплина, исключающая возможность неповиновения начальству?

Другими словами, есть основания полагать, что у казнокрада был сообщник. Помимо фамилии, которая пока неизвестна, у него есть имя – попустительство. Если, конечно, не соучастие.