4. «Четвертая власть» и начало беспредела

Полистаем странички прессы, натравленной «кем-то» на первый и единственный в России социальный Университет и его ректора.

«Частное учебное заведение пытается стать хозяином двух миллионов томов». «Частное заведение» – это РГСУ, где более 70% всех студентов учится «бесплатно», т.е. за счет государства.

«Жуков с Чапаевским размахом … вырубил … столетние дубы». Не смог бы вырубить, даже если бы тронулся умом и захотел: не было столетних дубов на территории В. Пика, 4. Это – «липа», посаженная, вероятно, за вознаграждение.

«Жуков дал команду разрушить стену, отделявшую социальный университет от книгохранилища». Скажем кратко – ложь.

«Жуков ... бывший любимец Президента Ельцина». В любимцах не был. В подхалимах – тоже. Нельзя же так вульгарно путать меня с заказчиком.

За столами «читалки» сидели «привезенные Жуковым инвалиды», которых потом «погрузили в

автобус и увезли назад в богадельню». Понятно, что вранье, но цинизм и наглость поражают.

«Уничтоженной оказалась ... достопримечательность – так называемый клен Димитрова … огромное дерево с действительно столетней биографией, метрового диаметра и колоссальной высоты».

Действительно, было дерево с такой легендой. Придумали ее не в годы Коминтерна, а в то время, когда Г. Димитров был председателем Правительства Болгарии, примерно в 1948 году, в год рождения М.Е.Швыдкого.

Коминтерновцы, как известно, слыли романтиками. В ИМЛ при ЦК КПСС трудились и романтики, и сказочники. Сказочников было больше. Они и придумали легенду о «клене Г. Димитрова». Засох «клен Г. Димитрова» в 1998 году. «Оживить» засохший «клен Димитрова» по заказу И.Б. Цветковой не помогли даже слезы горе-корреспондентов. Оплакивали «клен» долго. Старались выиграть время и найти компромат на В.И. Жукова. Не нашли. Пришлось лгать.

Писали многие и о многом. Единственное, чего не хватало, так это объективности и ответственности.

Во многих случаях тон задавал М.Е. Швыдкой. Это ему принадлежат шедевры изящной словесности:

• «соседи – РГСУ – бросают в суп другим носки и пускают в сортир подожженную кошку»;
• «мимо стеллажей с раритетами бегают развеселые студенты»;
• «есть люди, с которыми документы можно подписывать только в судебном порядке. Я им не верю…»;
• «если такие господа, как г-н Жуков, имеют право называться ректорами университетов и членами-корреспондентами, мне грустно за тех, с кем они имеют дело»;
• «у меня, как Министра, возможностей играть не по правилам не существует …».

Приведенные выдержки – только часть того потока грязи, который обрушился на РГСУ. Тональность прессы была обескураживающей, клевета – наглой, а натиск – ошеломляющим. Действовали мастера высочайшего класса… Нет худа без добра и нет добра без худа. Ветераны избирательных кампаний, как назвал себя М.Е. Швыдкой, сами пострадали в словесных и других баталиях. Многие из них стали инвалидами информационных войн. А некоторые – нравственными калеками, телеуродцами.

Ректорат РГСУ рассматривал Библиотеку как своего союзника, но совершенно неожиданно столкнулся с линией на противостояние. Представители Роскультуры, в ведении которого находится ГОПБ, взяли курс на конфронтацию. Наши потенциальные союзники стремились доказать, что Университет – плохой сосед, в коммуналке – склока.

Ситуация приняла атипичный характер. Пришлось изучать «правила», по которым «играют» М.Е. Швыдкой и его команда.

Скажем сразу: порядочные люди по правилам М.Е. Швыдкого не играют.